Продолжая разговор о выдающихся фигурах русской эмиграции, стоявших на пересечении интеллектуальной элиты, профессиональных достижений и масонской традиции, необходимо обратиться к личности, чья биография представляет собой уникальное сплетение драматических поворотов судьбы, блестящего таланта и несгибаемой воли к жизни. Осип Самойлович Бернштейн — имя, которое в шахматном мире произносят с особым почтением, но масштаб этой личности выходит далеко за пределы шестидесяти четырех клеток. Доктор права, успешный финансист, член влиятельных масонских лож Парижа, человек, прошедший через три жизненных крушения и трижды восставший из пепла, — его жизненный путь напоминает древнюю притчу о непобедимости человеческого духа перед лицом исторических катастроф двадцатого столетия.
Родившийся 20.09.1882 в Житомире Волынской губернии Российской империи, Осип происходил из ортодоксальной еврейской купеческой семьи среднего достатка, где традиционный религиозный быт и строгое соблюдение законов предков определяли атмосферу дома. Первое образование он получил в рамках еврейской традиции под сильным влиянием отца, что наложило отпечаток на всю его последующую жизнь, несмотря на глубокую европеизацию, которую он претерпел позднее. Семья не принадлежала к сверхбогатой элите, подобной аристократическому окружению Александра Алехина, но располагала достаточными средствами для обеспечения детям серьёзного образования, что в условиях черты оседлости Российской империи было привилегией, доступной далеко не всем.
Экстерном сдав экзамен на аттестат зрелости Житомирской гимназии, юный Осип демонстрировал выдающиеся способности к точным наукам и языкам, что позволило ему в 1901 году окончить Высшую техническую школу в Ганновере. Затем последовало обучение на юридических факультетах Лейпцигского и Берлинского университетов, где он получил фундаментальную подготовку в области права, экономики и философии, типичную для европейского образования той эпохи. Венцом этого образовательного пути стала защита диссертации в 1908 году в престижном Гейдельбергском университете с получением степени доктора права — достижение весьма значительное для выходца из еврейской семьи российской провинции.
Параллельно с академическими успехами развивался его шахматный талант, который проявился ещё в подростковые годы и стремительно прогрессировал до уровня международного мастерства. Киев 1903 года принёс второе место, турниры в Кобурге 1904 и Бармене 1905 — четвёртое-пятое, но уже в Стокгольме 1906 года он делит первое-второе места с самим Карлом Шлехтером, одним из сильнейших шахматистов эпохи. Остенде 1907 года закрепило его статус элитного игрока, когда он разделил победу с Акибой Рубинштейном, а в Москве 1911 года стал чемпионом города, обойдя многих признанных мастеров. Эммануил Ласкер, действующий чемпион мира того времени, охарактеризовал Бернштейна как «самобытный талант, обладающий редким даром находить оригинальные идеи», что в устах величайшего шахматного философа звучало как высшая похвала.
Вернувшись в Россию, Осип сдал экстерном государственный экзамен по юридическому факультету Харьковского университета, что было необходимо для легализации иностранного диплома в Российской империи, и с 1907 года начал карьеру в качестве помощника присяжного поверенного в Москве, формально стажируясь у известного юриста И. А. Кистяковского, но фактически ведя самостоятельную практику. Его специализация быстро определилась в сторону финансового и коммерческого права, что привело к назначению юрисконсультом крупных компаний — общества «Якорь», московского отделения банка «Юнкер», а также личным советником промышленного магната Н. А. Второва, одного из богатейших людей России того времени. С 1911 года Бернштейн получил статус полноценного присяжного поверенного в Москве, войдя в узкий круг элитных адвокатов, обслуживавших крупный капитал и финансовые структуры империи.
После окончания юридического образования в Германии и переезда в Москву произошла встреча, изменившая его личную жизнь, — он полюбил и женился на женщине по имени Вильма, о которой сохранилось крайне мало документальных сведений, но чьё присутствие рядом с ним в самые тяжёлые моменты жизни подтверждается воспоминаниями современников. Семья сопровождала его во всех бегствах и изгнаниях, разделяя тяготы революционного хаоса, нищету эмиграции и смертельную опасность нацистской оккупации, что свидетельствует о прочности семейных уз, несмотря на все испытания.
Революция 1917 года разрушила весь привычный мир российской элиты, и для Бернштейна, как успешного финансового юриста, советника банков и промышленников, принадлежность к «буржуазному классу» означала смертельную угрозу со стороны новой власти. В 1918 году, оказавшись в Одессе после попытки выехать через Киев, он был арестован Всероссийской чрезвычайной комиссией по обвинению в контрреволюционных преступлениях и приговорён к расстрелу. Дальнейшие события стали легендой, многократно пересказанной в шахматной литературе, но имеющей под собой реальную основу, подтверждённую свидетельствами Эдварда Ласкера, Арнольда Денкера и других очевидцев, которым Бернштейн лично рассказывал эту историю.
Заключённых выводили на расстрел, когда один из офицеров ВЧК, просматривая список, узнал фамилию Бернштейна и вспомнил о нём как о знаменитом шахматном мастере. Будучи сам любителем шахмат, офицер предложил сделку абсолютно в духе той жестокой эпохи: если Бернштейн победит его в партии, его отпустят, но если проиграет или даже согласится на ничью, будет расстрелян немедленно вместе с остальными приговорёнными. Партия закончилась быстрой и убедительной победой Бернштейна, после чего офицер, к удивлению многих, действительно сдержал слово и освободил его. Хотя прямых архивных документов с записью этой партии не существует, почти все серьёзные исследователи шахматной истории принимают этот эпизод как достоверный, поскольку факт ареста и приговора подтверждается независимыми русскими источниками, а психологическая атмосфера эпохи вполне допускала подобные импровизированные «испытания».
После освобождения Бернштейн бежал из России через Одессу, затем морем через Константинополь и Сербию добрался до Парижа в 1920 году, полностью лишившись прежнего состояния, статуса и всех накопленных за годы успешной карьеры капиталов. Первый крупный жизненный кризис оставил его без средств к существованию в чужой стране, но с неповреждённым интеллектом, профессиональными навыками и несгибаемой волей к выживанию. В Париже и Берлине, где он провёл 1920-1924 годы, началось его медленное восстановление: работа адвокатом и финансовым консультантом, помощь русским эмигрантам в юридических вопросах, постепенное накопление связей в новой среде. С 1924 года он окончательно обосновался в Париже, где к концу 1920-х годов сумел вновь стать весьма обеспеченным человеком, построив второй капитал на основе адвокатской практики и финансовых операций.
Именно в этот период его жизнь пересеклась с миром французского масонства, когда 22.05.1928 в храме русской ложи «Астрея» № 500, работавшей под юрисдикцией Великой Ложи Франции, состоялась его инициация одновременно с мировым шахматным чемпионом Александром Алехиным. Ложа «Астрея» была основана русскими эмигрантами 10.12.1921 и торжественно инсталлирована 14.01.1922, став первой русской Иоанновской ложей в системе Великой Ложи Франции, работающей по Древнему и Принятому Шотландскому Уставу. К 1923 году в ней насчитывалось около ста братьев, что делало её крупнейшим центром русского масонства в эмиграции, вокруг которого впоследствии возникли другие ложи — «Северное сияние», «Гермес», «Золотое руно», «Прометей», «Гамаюн», «Лотос» и прочие.
Сначала собрания проходили в храме Великой Ложи Франции на улице Пюто, но после приобретения в 1926 году специального Русского масонского дома на улице Иветт, 29, все работы были перенесены туда, создав уникальный анклав русской масонской культуры в самом сердце Парижа. Архивные документы подтверждают, что в заявлении Алехина о приёме в ложу указан тот же адрес на улице Круа-Нивер, что и его фактическое место жительства, а рядом с ним стоит подпись Бернштейна, свидетельствующая об их одновременном вступлении в братство. Современники отмечали, что оба шахматиста посещали заседания довольно регулярно, хотя их присутствие иногда превращало храм в своеобразный шахматный клуб, где между ритуальными работами велись партии и обсуждались дебютные новинки.
Факт масонства Бернштейна прямо зафиксирован в биографической статье Большой российской энциклопедии, русской Википедии со ссылками на фундаментальные исследования А. И. Серкова по истории русского масонства, а также в специализированных обзорах эмигрантской литературы, где он упоминается как крупный шахматный мастер, принадлежавший к русским ложам во Франции.
В 1932-1933 годах происходит важное событие — создание новой ложи «Лотос» № 638, которая была основана 18.11.1932 и инсталлирована 03.03.1933 под той же юрисдикцией Великой Ложи Франции, работая по Древнему и Принятому Шотландскому Уставу. Первым Достопочтенным Мастером «Лотоса» стал Владимир Давидович Аитов, одна из ключевых фигур русского масонства во Франции — врач, олимпийский чемпион по регби, масон 33-го градуса Шотландского Устава, ранее возглавлявший «Астрею» и обладавший непререкаемым авторитетом в русской эмигрантской среде. Бернштейн вошёл в число членов-основателей «Лотоса», что подтверждается архивным очерком «Париж. Ложа Лотос», где прямо указано: «Бернштейн Осип Самойлович — член-основатель ложи. Судебный представитель в 1934. Член ложи до войны». Формулировка «судебный представитель» абсолютно логична для доктора права и опытного адвоката, которому доверяли сложнейшие правовые вопросы русской общины, включая имущественные споры, взаимодействие с французскими властями и юридическое сопровождение масонской деятельности.
Официально подтверждённых данных о конкретных градусах Бернштейна в системе Шотландского Устава выше третьего символического не существует в открытых источниках, в отличие от того же Аитова, о котором прямо сообщается о владении высшими степенями вплоть до 33-й. Логически, чтобы быть членом-основателем ложи и занимать должность судебного представителя в 1934 году, он должен был пройти через все три символических градуса — ученик, подмастерье, мастер-масон, — поскольку без этого невозможно полноценное участие в работах и тем более занятие выборных должностей. Однако это вывод, основанный на общих правилах устройства послушания, а не задокументированный архивный факт, поэтому корректнее фиксировать только достоверно известное: посвящение в 1928 году в «Астрее» и статус члена-основателя «Лотоса» с конкретной административной функцией.
Ложи «Астрея» и «Лотос» собирались в Русском масонском доме на улице Иветт и позже в храме Великой Ложи Франции на улице Пюто, создавая уникальное пространство, где русская интеллигенция в изгнании пыталась сохранить культурную идентичность и высокие идеалы просвещённого братства. После окончания Второй мировой войны русские ложи возобновили работу, но постепенно теряли членов и влияние, пока декрет Великого Мастера в 1979 году не закрыл окончательно все русские мастерские Великой Ложи Франции, завершив эпоху, начавшуюся в 1921-1922 годах. Бернштейн оставался членом «Лотоса» до начала войны, но его послевоенное участие в масонских работах документально не подтверждено — возраст, здоровье и профессиональная занятость, вероятно, сделали его скорее почётным старейшиной среды, нежели активным функционером.
Параллельно с масонской деятельностью развивалась его шахматная карьера, которая продолжалась с поразительным постоянством несмотря на все жизненные катастрофы. Турниры в Ле Пон 1930 года принесли второе место, в Берне 1932 и Цюрихе 1934 он показывал высокий уровень игры, проводил матчи и сеансы одновременной игры, оставаясь в кругу международной шахматной элиты как равный среди лучших.
Однако второй крупный финансовый кризис настиг его в 1929 году, когда крах на мировых биржах и начало Великой депрессии уничтожили его второе состояние, с таким трудом накопленное в течение 1920-х годов. Разорение вынудило его перейти на более скромный образ жизни, работая юристом в парижском отделении одной из германских фирм, отказавшись от рискованных финансовых операций в пользу стабильного, но менее прибыльного ремесленного труда адвоката.
Третий и наиболее драматический эпизод произошёл в 1940 году, когда нацистская Германия вторглась во Францию, оккупировав большую часть страны и установив коллаборационистский режим Виши в остальной части. Для человека еврейского происхождения, каким был Бернштейн, это означало прямую смертельную угрозу, поскольку нацистские расовые законы не делали исключений для выдающихся учёных, юристов или шахматистов. Его третье состояние, с большим трудом восстановленное после депрессии 1929-1933 годов, было уничтожено конфискациями, невозможностью профессиональной деятельности и общим крушением всего привычного порядка жизни. Сначала Бернштейн с семьёй переместился в зону Виши, надеясь, что там антисемитская политика будет менее жёсткой, но когда стало ясно, что опасность угрожает и там, семейство решилось на отчаянное бегство.
Переход через Пиренеи, франко-испанскую границу, с укрытием в горных пещерах, стал вторым в жизни Бернштейна столкновением со смертью после одесской «партии за жизнь» 1918 года. Уже немолодой человек, испытывающий проблемы с сердцем, он перенёс инфаркт буквально сразу после перехода границы, что могло стать концом, но судьба вновь дала ему отсрочку. Семью арестовала испанская полиция, разлучив её членов, и только благодаря вмешательству богатых и влиятельных друзей удалось избежать депортации обратно во Францию, где их ждала бы верная гибель в нацистских лагерях. Оставшись в Испании до конца войны, Бернштейн пережил этот период в состоянии физического и морального истощения — пожилой, больной, без денег, зависящий от чужой помощи и доброй воли, разлучённый с близкими и лишённый всякой определённости в будущем.
Возвращение во Францию в 1945 году ознаменовало начало последнего периода его жизни, когда казалось, что время великих шахматных побед осталось в прошлом, но Бернштейн доказал обратное. Турнир в Лондоне 1946 года принёс ему второе место, Гронинген 1946 продемонстрировал, что он способен конкурировать в сверхсильных соревнованиях, а в Монтевидео 1954 года, в возрасте семидесяти двух лет, он разделил второе-третье места с Мигелем Найдорфом и провёл против него партию, удостоенную приза за красоту и вошедшую в антологии шахматного искусства. Международная шахматная федерация ФИДЕ присвоила Бернштейну звание международного гроссмейстера в 1950 году в числе первых удостоенных этого титула, признав тем самым его выдающийся вклад в развитие шахмат на протяжении полувека.
Выступление за сборную Франции на Олимпиаде 1954 года на первой доске стало свидетельством того, что даже в преклонном возрасте он оставался одним из сильнейших шахматистов страны, но подготовка к Олимпиаде 1956 года в Москве обернулась личной трагедией. Впервые за почти полвека у него появилась возможность вернуться на родину, выступить в стране своего рождения, но здоровье не позволило реализовать эту мечту — проблемы с сердцем и общее ухудшение состояния вынудили отказаться от поездки. Несколько перенесённых сердечных приступов, прогрессирующая слабость и ощущение себя «последним из золотого поколения» шахматистов делали каждый день подарком, который он старался использовать для анализа партий, обучения молодых игроков и сохранения памяти о великой эпохе.
Смерть настигла его 30.11.1962 в санатории в районе Французских Пиренеев, куда он переехал по совету врачей в поисках более мягкого климата и спокойствия. Символично, что конец пришёл именно там, где двадцатью годами ранее он едва не погиб при переходе границы, спасаясь от нацистов, — словно жизнь замкнулась в круг, вернувшись в те места, которые стали свидетелями одного из самых страшных его испытаний. Почти до последних дней он сохранял интерес к шахматам, следил за турнирами, давал консультации, воплощая собой связь поколений — от эпохи Ласкера и Капабланки до времени Петросяна и молодого Фишера.
Биография Осипа Самойловича Бернштейна представляет собой уникальный синтез интеллектуального блеска, профессионализма высочайшего уровня и способности к возрождению после катастрофических ударов судьбы. Ему довелось быть свидетелем и участником грандиозных исторических потрясений двадцатого века: крушение Российской империи и большевистская революция, мировая война и становление нацизма, холокост и послевоенное восстановление Европы, — но через все эти катаклизмы он пронёс верность своему призванию юриста, преданность шахматному искусству и приверженность масонским принципам просвещения и братства.
Источники:
- Большая российская энциклопедия — биографическая статья об О. С. Бернштейне
- Википедия (русская версия) — статья об Осипе Бернштейне с опорой на исследования А. И. Серкова
- Википедия (английская версия) — биографические данные и шахматные достижения
- Серков А. И. — исследования по истории русского масонства в эмиграции
- Chess.com — статья о биографии Осипа Бернштейна
- ChessPro — материалы о русских шахматистах и масонах в эмиграции
- ChessBase — архивные материалы о шахматных турнирах
- TechInsider.ru — биографические очерки о выдающихся шахматистах
- Symbolos — обзоры русского масонства в эмиграции
- СамиСдат — архивный очерк «Париж. Ложа Лотос»
- Независимый альманах «Лебедь» — материалы о русских ложах во Франции
- Масонская ложа «Северное Сияние» — исторические справки о русских ложах ВЛФ
- SecretHistory.su — справочные материалы по русским масонам в эмиграции
- History Collection — исторические очерки о шахматистах двадцатого века
- Федерация шахмат России — архивные материалы о российских шахматистах
