Эта статья родилась из вопроса, который не давал мне покоя при чтении недельной главы «Лех-Леха». Мы привыкли представлять Авраама и Сарру кочевниками — людьми шатров и стад, бредущими по пустыне с посохом в руке, как на иллюстрациях из детских книг. Образ бедуинского патриарха, выросшего среди глинобитных хижин и не знавшего ничего, кроме верблюдов и песка, кажется почти бесспорным. Однако однажды я задался простым вопросом: а что, если это не так? Что, если за этим привычным образом скрывается нечто совершенно иное — и тогда всё повествование Торы о призвании Авраама приобретает совершенно другой масштаб?
Толчком к размышлению послужила фраза, которую часто повторял мой дед, светлая ему память: «Гены пальцем не раздавишь». Он произносил это по самым разным поводам, но с годами я стал слышать в его словах нечто большее, чем бытовую мудрость. Еврейский народ — около 0,19 процента населения Земли — на протяжении столетий даёт миру непропорционально высокое число учёных, врачей, инженеров, экономистов, изобретателей, военных стратегов и государственных строителей. Этот факт фиксируется статистикой, а не апологетикой. Почти 19 столетий изгнания без собственной территории, без армии, без единой политической структуры — и при этом не только выживание, но и неизменное присутствие на передовой человеческой мысли. Великие цивилизации древности — египетская, вавилонская, ассирийская, персидская, римская — растворились в потоке истории, оставив после себя руины и музейные экспонаты. Народы, куда более многочисленные и могущественные, исчезли бесследно. Евреи — остались. Не просто остались, но сохранили язык, веру, самосознание и способность к созиданию. В чём причина этой необъяснимой устойчивости?
Мне захотелось проверить: нет ли связи между этим феноменом и самым началом — личностью Авраама, средой, из которой он вышел, цивилизацией, которую он оставил? Если «гены пальцем не раздавишь», то каким был тот первоначальный генетический, культурный и интеллектуальный субстрат, из которого выросло всё последующее? Ответ, как выяснилось, лежит не в области догадок — он записан на глиняных табличках, погребён в археологических слоях и зашифрован в последовательностях древней ДНК.
Оговорюсь сразу: то, что вы прочитаете далее, не является академическим исследованием в строгом смысле слова. Я не историк и не археолог. Перед вами — личный путь размышлений, который привёл меня от простого недоумения при чтении недельной главы к месяцам изучения источников, и которым я решился поделиться. Все факты, приведённые в тексте, подкреплены ссылками на конкретные научные работы и археологические отчёты — но способ их соединения, оптика взгляда и расставленные акценты принадлежат мне, а выводы я оставляю читателю. Приглашаю вас в путешествие длиной в 4000 лет — туда, где началась история, которая, по всей видимости, не закончилась до сих пор.
Когда современный человек слышит слово «Ур», воображение рисует нечто пустынное и архаичное — горстку глинобитных лачуг на краю безжизненной равнины. Подлинная картина, восстановленная десятилетиями кропотливых раскопок, опрокидывает эту иллюзию с безжалостной наглядностью. Город, из которого вышел Авраам, оказался одной из величайших столиц древнего мира, средоточием торговли, права, образования и религиозной мысли — местом, где за 1000 лет до Пифагора решали тригонометрические задачи, а за 3 с лишним столетия до Хаммурапи уже действовал письменный свод законов, защищавший вдов и сирот.
Ур эпохи Третьей династии, приблизительно 2112–2004 годы до н. э., вмещал порядка 65 000 жителей — цифра, которой Лондон достигнет лишь в XII столетии. Площадь внутри городских стен составляла около 60 гектаров, но пригороды тянулись значительно дальше: британский археолог Леонард Вулли обнаружил жилые постройки вплоть до Телль-аль-Убайда, в 6 километрах от центра. Старовавилонский период, совпадающий со временем Авраама, отмечен некоторым сокращением населения, однако Ур по-прежнему оставался одним из важнейших центров Южной Месопотамии — до тех пор, пока вавилонский царь Самсу-илуна не разрушил его в 1738 году до н. э.
Сердцем города служил теменос — священный округ, над которым возвышался зиккурат бога Нанны (шумерское имя; аккадское — Син), видимый из любой точки Ура. Вокруг теменоса раскинулись храмовые комплексы, жилые кварталы, гавани и кладбища. Жилая застройка следовала органической планировке с узкими извилистыми улицами, напоминающими старые кварталы ближневосточных городов; Вулли, движимый ностальгией своей альма-матер, дал улицам оксфордские имена — Гей-стрит, Квайет-стрит, Патерностер-Роу, Чёрч-Лейн, Брод-стрит, Олд-стрит, Баундари-стрит, Стор-стрит, Базар-Элли, Стрейт-стрит.
Жилая архитектура Ура обнаруживает уровень инженерной зрелости, совершенно неожиданный для столь отдалённой эпохи. Дома выстраивались вокруг центрального мощёного двора; наружные стены, толщиной до полутора метров и практически без оконных проёмов, создавали превосходную теплоизоляцию от летнего зноя. Редкие окна появлялись только на верхних этажах — с решётчатыми экранами или деревянными ставнями. Весь свет и вентиляция поступали через внутренний двор, защищая домочадцев от посторонних взглядов, — черта, характерная для ближневосточной культуры уединения и сохранившаяся в этом регионе до наших дней.
Узкая дверь с улицы вела в мощёный вестибюль, устроенный таким образом, чтобы прохожий не мог заглянуть внутрь; в углу вестибюля располагалось дренажное отверстие. Двор, мощённый обожжённым кирпичом, имел уклон к центральному стоку — имплувию из вложенных друг в друга терракотовых колец. Именно двор был средоточием домашней жизни: здесь готовили еду, принимали пищу, работали, а в жаркие ночи спали под открытым небом. Ливан — крытая приёмная комната, одной стороной открытая во двор, — служила главным помещением для гостей и семейных собраний; через неё обычно вели двери в семейную часовню. Толщина стен позволяла возводить второй, а в некоторых случаях и третий этаж: в доме № 3 по Гей-стрит Вулли обнаружил следы столбовых ям, указывающие на деревянную галерею, опоясывавшую двор на уровне второго этажа и связывавшую верхние комнаты между собой; дом № 11 по Патерностер-Роу обладал стенами достаточной мощности для трёхэтажной конструкции.
Кухни, как правило, располагались на первом этаже, рядом с двором; в них археологи нашли печи, жернова и крупные сосуды для хранения зерна и масла. Крупные дома имели отдельные санитарные помещения с дренажными шахтами из перфорированных керамических колец, уходившими на глубину нескольких метров; при ливане нередко устраивался отдельный туалет и моечная для гостей. Хозяйственные пристройки, задние дворы с кладовыми или стойлами для скота дополняли облик типичного жилища. Средний дом насчитывал от 10 до 14 комнат. Клинописная табличка, найденная в ходе раскопок 2019 года и датируемая 6-м годом правления Ибби-Сина, фиксирует обмен двумя домами: площадь первого — около 240 квадратных метров, площадь второго — примерно 423 квадратных метра, что исключительно велико даже по современным меркам. Примечательно, что дома богатых и бедных стояли бок о бок, без выраженной социальной сегрегации.
В задней части каждого крупного дома располагалась домашняя часовня — длинная мощёная комната, нередко самая просторная во всём строении, доступная через дверь в ливане. Вулли полагал, что часовня была без крыши, за исключением навеса над алтарём: низкой кирпичной платформой, занимавшей значительную часть торцевой стены, куда возлагались вотивные подношения и жертвы божеству. В стену за алтарём была вмонтирована ниша для курения фимиама с открытым дымоходом, а рядом стоял кирпичный пьедестал высотой около метра. Под полом часовни, обычно в незакрытом конце, помещались сводчатые кирпичные гробницы для захоронения взрослых членов семьи; когда камера заполнялась, прибегали к глиняным гробам для взрослых и детей, а младенцев хоронили в больших керамических горшках. Погребальные дары оставались скромными — иногда цилиндрическая печать, несколько бусин. Такое устройство домашнего культа находит прямую параллель в библейском тексте: почитание «богов отца» (элоѓей ави), домашние терафимы, настойчивая традиция семейных захоронений. Рахель, похитившая терафимы из дома Лавана, описанная в книге Берешит (31:19), забирала с собой именно такие семейные культовые фигурки, аналогичные найденным в часовнях Ура.
Хотя Царские гробницы Ура, датируемые приблизительно 2600–2500 годами до н. э., относятся к значительно более раннему периоду, они показывают, какой цивилизацией был Ур в коллективной памяти. Вулли раскопал около 2000 захоронений, 16 из которых классифицировал как царские — с каменными сводчатыми камерами, золотыми шлемами, коронами, ювелирными изделиями, музыкальными инструментами (лирами с бычьими головами из золота и лазурита), серебряными и золотыми сосудами. Поразительнее всего — массовые жертвоприношения: в «Великой яме смерти» (погребение 1237) найдены останки 74 сопровождающих; тела лежали в порядке, женщины в сложных головных уборах. Способ умерщвления дискутируется по сей день: яд, удушение или добровольный приём. Гробница царицы Пу-Аби (погребение 800) — одна из немногих нетронутых — содержала золотой головной убор, украшения из золота, лазурита и сердолика, серебряные и золотые сосуды, а также цилиндрическую печать с надписью «Пу-Аби, нин» — «госпожа» или «царица».
Правовая культура Ура заслуживает отдельного внимания. Кодекс Ур-Намму, составленный около 2100–2050 годов до н. э., является старейшим сохранившимся сводом законов в мировой истории. Из 57 установлений примерно 40 удалось реконструировать по фрагментам, найденным в Ниппуре, Уре и Сиппаре. Принципы, заложенные в этом своде, поражают прогрессивностью: вместо телесных наказаний предусматривались денежные штрафы — подход, более мягкий, чем принцип «око за око», закреплённый в позднейшем Кодексе Хаммурапи. Социальная защита была возведена в правовую норму: «Сирота не был отдан во власть богатого; вдова — во власть могущественного». Смертная казнь назначалась лишь за убийство, разбой, прелюбодеяние и изнасилование. Стандартизация мер и весов — бронзовая мера сила, гиря в одну мину, установленное соотношение серебряного шекеля к мине — свидетельствовала о стремлении к экономической справедливости. Общество делилось на два юридических класса: лу (свободный человек) и рабы — арад (мужчина) и геме (женщина). Цепочка правовой преемственности тянется от Кодекса Ур-Намму через Законы Эшнунны (около 1930 года до н. э.) и Законы Липит-Иштара (около 1870 года до н. э.) к Кодексу Хаммурапи (около 1754 года до н. э.) и далее — к Закону Торы, что делает Ур отправной точкой одной из величайших правовых традиций человечества.
Параллели между месопотамскими законами и установлениями Торы столь многочисленны, что их невозможно списать на совпадение. Законы Эшнунны содержат норму о быке, забодавшем человека (параграфы 54–55), — этот же казус детально разбирается в книге Шемот (21:28–32). Положения о ночном грабителе, пойманном на месте преступления, прелюбодеянии, ложном обвинении, хранении чужого имущества — всё это находит точные соответствия в Торе. Кодекс Ур-Намму декларирует защиту сироты и вдовы — ту самую заповедь, которая красной нитью проходит через Шемот (22:21–23) и Дварим (24:17).
Образование в Уре осуществлялось не в государственных учреждениях, а в частных домах — эдуббах, «домах табличек». В жилых кварталах Вулли обнаружил два таких школьных дома. Дом № 7 по Квайет-стрит хранил более 2000 текстов — административных документов, лексических, математических и литературных табличек, датируемых 1-й половиной XVIII века до н. э. Дом № 1 по Брод-стрит содержал крупную коллекцию школьных табличек, вероятно, относящихся к периоду до 11-го года правления Самсу-илуны. Всего раскопки в Уре дали свыше 800 шумерских литературных табличек, многие из которых представляют собой фрагментарные ученические упражнения.
Программа обучения начиналась с поступления в возрасте до 10 лет и длилась около 12 лет. Перечень предметов вызывает восхищение: клинопись, шумерский язык, аккадский язык, сельское хозяйство, архитектурное проектирование, астрономия, ботаника, инженерное дело, история, литература, медицина, философия, религия, зоология и музыка. Образование было платным и доступным лишь детям высших сословий и знати, хотя девочки допускались, если шли по профессии родителей — дочери торговцев, жрецов. Рабов изредка направляли хозяева для обучения писцовым обязанностям. Учебная программа начиналась с простейших слоговых списков — аналога букваря, затем переходила к длинным спискам шумерских слов, лексическим сериям, математическим упражнениям и модельным контрактам. На продвинутом этапе ученики копировали литературные произведения: мифы, повествования о царях, гимны богам и храмам, философские диспуты — между Птицей и Рыбой, Летом и Зимой, Мотыгой и Плугом, — а также пословицы и юмористические тексты о школьной жизни. Знаменитый текст «Школьные дни» описывает, как мать даёт ученику «два хлеба» на обед, учитель читает табличку для копирования, а за плохой почерк или разговор на аккадском вместо шумерского следует наказание палкой.
Математический гений шумеро-вавилонской цивилизации воплотился в шестидесятеричной системе счисления, дожившей до наших дней в делении часа на 60 минут, минуты на 60 секунд и окружности на 360 градусов. Глиняная табличка Плимптон 322, происходящая из древнего города Ларсы — ближайшего соседа Ура — и датируемая 1822–1762 годами до н. э., то есть точно эпохой Авраама, содержит 15 строк пифагоровых троек — прямоугольных треугольников с целочисленными сторонами, включая такие колоссальные, как тройка (12 709, 13 500, 18 541). Исследование 2017 года, проведённое Мэнсфилдом и Уайлдбергером из Университета Нового Южного Уэльса, продемонстрировало, что перед нами древнейшая в мире тригонометрическая таблица — на 1000 лет старше греческого астронома Гиппарха, которого прежде считали отцом тригонометрии. Вавилонская тригонометрия оперировала точными отношениями сторон, а не углами и кругами, что в ряде отношений превосходит современную по точности. Современники Авраама, таким образом, владели математическим аппаратом, достаточным для проектирования зиккуратов, межевания полей и ведения астрономических наблюдений.
Расположенный на берегу Персидского залива, который в ту эпоху простирался значительно дальше на северо-запад, Ур являлся естественным центром морской торговли бронзового века. Корабли Ура ходили в Дильмун (современный Бахрейн) — перевалочный пункт для восточной торговли; оттуда привозили медь из Магана (Оман) и экзотические товары из Мелуххи, отождествляемой с Индской цивилизацией: эбеновое дерево, слоновую кость, сердолик, лазурит. Торговые связи тянулись на запад до Средиземноморья, за 750 миль, и на север до Анатолии, откуда поступали олово и другие металлы. Археологические раскопки 2015–2017 годов под руководством Стоун и Зимански принесли находку фрагмента эбенового дерева из Индии — первое физическое свидетельство торговли «чёрным деревом Мелуххи», ранее известной лишь из клинописных текстов. Личные печати индского типа, найденные в слоях Третьей династии и периода Ларсы, служат прямым доказательством физического присутствия торговцев из долины Инда в Уре.
Доминик Шарпен из Коллеж де Франс назвал экономику Третьей династии Ура «первой плановой экономикой — как Советский Союз»: правители были одержимы фиксацией мельчайших транзакций — зерна, шерсти, бронзы, рабов, земельного кадастра — на глиняных табличках. Живой иллюстрацией торговой жизни Ура стал Эа-Насир, торговец медью и член гильдии «алик Тильмун» — корпорации торговцев с Дильмуном. Раскопки его дома, который Вулли обозначил как № 1 по Олд-стрит, дали архив деловой переписки, среди которой — знаменитая табличка от некоего Нанни, датируемая приблизительно 1750 годом до н. э., признанная Книгой рекордов Гиннесса старейшей известной письменной жалобой клиента. Нанни гневно упрекает Эа-Насира за поставку некачественных медных слитков и грубое обращение с его посланником. Рядом обнаружены и другие претензии: от Арбитурама, не получившего заказанную медь, от Имгур-Сина, умоляющего «дать хорошую медь, чтобы я не расстроился», от Нар-ама, требующего «очень хорошую медь». Кредитоспособность Эа-Насира неуклонно снижалась — часть его дома была со временем отделена и присоединена к соседнему зданию. По замечанию историка Майкла Райса, Эа-Насир также торговал текстилем и продовольствием — «всем, в чём видел возможность для прибыли». Для финансирования экспедиций в Дильмун торговцы объединялись в консорциумы, каждый вкладывая капитал в виде серебра и кунжутного масла; прибыль распределялась между участниками с уплатой налогов дворцу и, вероятно, храмам. Нанни упоминает уплату 1080 фунтов меди дворцу от имени Эа-Насира — свидетельство действующей системы налогообложения.
Шерсть являлась основным экспортным товаром шумерских городов. Тысячи работников — преимущественно женщины и дети — трудились в текстильных производствах под надзором центральных властей. Экономика Ура во многом базировалась на овцеводстве и переработке шерсти: стрижка, очистка, прядение, ткачество, окрашивание. Женщины пряли и ткали, мужчины окрашивали готовые ткани. Ткацкие станки использовались с III тысячелетия до н. э., и вавилонские ткани были столь ценны, что через 1000 лет римский цензор Катон считал вавилонскую мантию чрезмерной роскошью для римского гражданина.
Религиозная жизнь Ура вращалась вокруг культа бога луны Нанны/Сина. Храм Экишнугаль на вершине зиккурата, построенного Ур-Намму около 2100 года до н. э. и впоследствии реставрированного Набонидом в VI веке до н. э., возвышался на 3 яруса, достигая примерно 21 метра. Книга Йеѓошуа (24:2) прямо свидетельствует: «За рекою жили отцы ваши издревле, Терах, отец Авраама и отец Нахора, и служили иным богам». Археология подтверждает каждое слово: семья Авраама жила в среде развитого лунного культа с домашними часовнями, вотивными подношениями, курением фимиама и захоронением предков под полом. Монотеистический призыв Авраама означал разрыв не с каким-то примитивным суеверием, а с высокоразвитой, институционализированной, государственно поддерживаемой религиозной системой. Талмуд в Берешит Рабба (38:13) описывает Авраама, разбивающего идолов в лавке отца Тераха, — мидраш, приобретающий особую глубину на фоне того факта, что домашние часовни с алтарями археологи обнаружили буквально в каждом крупном доме Ура.
Генетические исследования, способные пролить свет на происхождение жителей Ура, сталкиваются с серьёзным препятствием: жаркий и влажный климат южного Ирака крайне неблагоприятен для сохранения древней ДНК, и прямых данных из Ура периода Авраама не существует. Ближайшие результаты дают 3 исследования. Работа 2013 года, опубликованная в журнале PLOS ONE, проанализировала ДНК из зубов 4 индивидов со среднего Евфрата в Сирии (Телль-Ашар и Телль-Масаих), датированных от 2500 года до н. э. до 500 года н. э.; обнаружились митохондриальные гаплогруппы M4b1, M49 и M61 — характерные для Индийского субконтинента и отсутствующие у современных сирийцев. Авторы интерпретировали находку как возможное свидетельство присутствия индийских торговцев на торговых путях Месопотамии; последующее исследование 2014 года, охватившее 15 751 образец, подтвердило, что носители гаплогрупп M65a, M49 и M61 в древней Месопотамии, вероятно, были торговцами из Индии. Это напрямую коррелирует с печатями индского типа и эбеновым деревом, найденными в Уре, а также со стронциево-изотопным анализом, выявившим присутствие людей из долины Инда в Южной Месопотамии около 3000 года до н. э.
Второе ключевое исследование, опубликованное в 2011 году в журнале BMC Evolutionary Biology, изучило Y-хромосомы и митохондриальную ДНК 143 болотных арабов Ирака (мааданов) — населения, считающегося наиболее вероятными потомками древних шумеров. Результаты выявили преобладание автохтонного ближневосточного компонента по обеим линиям. Гаплогруппа J доминировала с частотой 55,1% у иракцев в целом и 84,6% у болотных арабов — одна из высочайших частот в мире. При этом 96% J-хромосом у мааданов принадлежали подкладу J1-Page08, демонстрирующему локальную экспансию, почти одновременную с периодом шумерских городов-государств. Слабые южноазиатские и африканские примеси фиксировались в большей степени по материнской линии. Авторы заключили, что культурные особенности региона — разведение водяных буйволов и рисоводство, вероятно привнесённые с Индийского субконтинента в доисторические времена, — лишь незначительно повлияли на генофонд автохтонного населения.
Третье и масштабнейшее исследование — проект «Южная Дуга», опубликованный в журнале Science в 2022 году группой Лазаридиса, — охватило 727 древних геномов из Западной Азии, Балкан и прилегающих территорий за 11 000 лет. Оно включило первые данные из докерамического неолита Месопотамии. Основные выводы: население Месопотамии в неолите сформировалось путём смешения 3 компонентов — анатолийских, кавказских и левантийских охотников-собирателей; халколит и бронзовый век в Анатолии демонстрируют популяцию с генетикой, промежуточной между западно-центрально-анатолийскими земледельцами и юго-восточноанатолийскими группами, без заметных внешних влияний; процесс урбанизации IV тысячелетия до н. э. — не драматические миграции или завоевания, а медленное смешение различных популяций и идей. Для понимания «генетики Авраама» это означает следующее: население Ура было преимущественно автохтонным западноазиатским, с доминированием гаплогрупп J1 и J2; J1-P58, в особенности подклад J1-Page08, служил основной мужской линией Южной Месопотамии — той самой, что сегодня преобладает среди семитских народов Аравийского полуострова и Леванта; J2-M172 имел более северное распространение и связывался с металлургией, земледелием и древнейшими городскими цивилизациями. Космополитизм Ура подтверждён генетически — индийские торговцы присутствовали физически, но не оставили значительного следа в местном генофонде. Прямое генетическое исследование костных останков из Ура периода Авраама остаётся задачей будущего: попытки Моллесон и Ходжсона в 2003 году исследовать останки из раскопок Вулли дали лишь антропологические, а не генетические результаты из-за неудовлетворительной сохранности.
Теперь следует обратиться к удивительным совпадениям между археологией Ура и текстами Танаха и мидрашим — без интерпретаций, позволяя фактам говорить самим за себя. Имена ближайших родственников Авраама обнаруживают поразительные связи с лунным культом Ура. Главное божество города — бог луны Нанна, чьей супругой являлась богиня Нингаль («Великая госпожа»); аккадский перевод этого имени — шаррату, «царица». Ур и Харран — два крупнейших центра лунного культа в Месопотамии. Имя Терах (на иврите תֶּרַח) исследователи — включая Encyclopaedia Judaica и библеиста Гамильтона — связывают с корнем ירח (яреах, «луна») и аккадским (в)арху — «луна» или «месяц». Сарай (שָׂרַי) этимологически соотносится с аккадским шаррату — титулом жены бога Сина. Лаван (לָבָן, «белый»), как указал Кей в «Журнале библейской литературы» за 1965 год, носит имя, совпадающее с поэтическим обозначением полной луны. Милка (מִלְכָּה), дочь Харана и жена Нахора, может быть соотнесена с аккадским малькату — «царица» или «принцесса», титулом богини Иштар, дочери Сина. Город Харран (חָרָן) — аккадское харрану — являлся вторым крупнейшим центром культа Сина. Неоассирийский топоним тиль тураhи засвидетельствован в долине Балих, в непосредственной близости от места, куда, согласно Берешит (11:31), переселился Терах. Имена Нахор и Серуг — дед и прадед Авраама по Берешит (11:22–24) — точно соответствуют засвидетельствованным в клинописных источниках городам Нахур и Саруги, оба расположенным в районе Харрана. Все эти топонимы кластеризуются в одном географическом регионе — долине Балих, притока Евфрата, — что поразительно совпадает с генеалогией 11-й главы книги Берешит.
Мидраш Берешит Рабба (38:13), передающий слова рабби Хийи бар Абба, сообщает, что Терах был изготовителем идолов (цальманин); однажды он уехал, оставив Авраама продавать товар в лавке. Мидраш ѓа-Гадоль на Берешит (11:28) называет Тераха «жрецом идолопоклонства» (коѓен ле-авода зара); Элияѓу Рабба (6) и Элияѓу Зута (25) также указывают на изготовление идолов. Археологические находки из Ура удостоверяют полную реалистичность этой картины: множество мастерских по производству глиняных и каменных фигурок найдены в жилых кварталах; торговля вотивными статуэтками засвидетельствована на табличках как легитимная коммерческая деятельность. Энциклопедия Британника, комментируя раскопки Вулли, отмечает, что «домашние часовни с приспособлениями для поклонения безымянным семейным богам имеют возможное отношение к религии еврейских патриархов».
Мидраш повествует далее: Авраам взял палку, разбил всех идолов и вложил палку в руку самого большого из них; вернувшемуся Тераху объяснил, будто идолы поссорились из-за приношения, и крупнейший перебил остальных. «Что ты морочишь мне голову? — возразил Терах. — Разве они что-то понимают?» «Твои уши слышат, что говорит твой рот?» — ответил Авраам. Книга Юбилеев (12:12–14), датируемая II веком до н. э., описывает, как Авраам сжёг дом идолов; Апокалипсис Авраама (I–II века н. э., главы 1–8) даёт детальное описание эпизода, где Терах поручает Аврааму продать разбитых идолов. Находки разбитых фигурок в домашних часовнях Ура — обычное явление, связанное с перестройкой, землетрясениями или военными действиями; семейный бизнес по производству культовых предметов засвидетельствован на многочисленных табличках.
Особого внимания заслуживает мидрашевский рассказ об огненной печи. Берешит Рабба (38:13) повествует, что Нимрод бросил Авраама в кившан ѓа-эш — «огненную печь», и Авраам был спасён чудом. Харан колебался между двумя сторонами: увидев спасение Авраама, объявил о своей вере, был брошен в огонь и погиб — «потому что его вера не была истинной». Танах (Берешит 11:28) лаконично сообщает: «И умер Харан при жизни Тераха, отца своего, в земле рождения своего, в Ур Касдим». Слово «Ур» (אוּר) на иврите означает «огонь», «свет», «пламя» — ср. Йешаяѓу (31:9) и (44:16); мидраш использует именно эту этимологию: «Ур Касдим» — «Огонь Халдеев» или «Печь Халдеев». Археология подтверждает: печи для обжига кирпича были повсеместны в Уре и всей Месопотамии, температура обжига достигала 1000–1300 °C. Самсу-илуна, царь Вавилона, правивший приблизительно в 1750–1712 годах до н. э., — то есть в точности в эпоху Авраама, — оставил клинописный указ, согласно которому «оскорбившие богов будут сожжены в промышленной печи» (а-на ки-ри). При раскопках Вавилона было обнаружено сооружение, первоначально принятое за обжиговую печь; клинописная надпись гласила: «Это место сожжения, где люди, хулившие богов Халдеи, погибли от огня» (Риммер, 1944; Кейджер, 1944). Пророк Ирмеяѓу (29:22) подтверждает ту же практику, упоминая Ахава бен Колая и Цидкию бен Маасея — «которых царь Вавилонский изжарил на огне».
Танах свидетельствует о значительном богатстве Авраама: Берешит (12:5) упоминает «всё имущество, которое приобрели, и души, которые сделали в Харане»; Берешит (13:2) сообщает, что «Аврам был очень богат скотом, серебром и золотом». Археология Ура подтверждает каждую деталь: дома зажиточных горожан насчитывали 10–14 комнат с 2 этажами, мощёными дворами и семейными часовнями; рабы зафиксированы в тысячах табличек — купля, продажа и наследование невольников были обычными транзакциями; серебро (шекель — приблизительно 8,3 грамма) служило стандартной расчётной единицей; скот составлял основу богатства и торговли.
Семейные захоронения Ура — со сводчатыми кирпичными камерами, использовавшимися из поколения в поколение, с привязкой к семейной земле и дому — обнаруживают прямую параллель с настойчивым стремлением Авраама приобрести собственную землю для погребения. Покупка пещеры Махпела у Эфрона-хиттянина, описанная в 23-й главе книги Берешит, — первая покупка земли в Земле Израиля, совершённая именно ради семейного захоронения. Ицхак и Ишмаэль хоронят Авраама в пещере Махпела (Берешит 25:9–10); Яаков завещает похоронить его там же (Берешит 49:29–31), перечисляя всех, кто уже упокоен в этом месте: Авраам и Сарра, Ицхак и Ривка, Лея. Формат этой сделки — публичные торги «при входе в городские ворота», при свидетелях, с фиксацией цены в 400 шекелей серебра «ходячего у купцов» (кесеф овер ла-сохер), с перечислением всех элементов недвижимости (поле, пещера, деревья) — идентичен тысячам контрактов купли-продажи на клинописных табличках из Ура и других месопотамских городов того же периода. Выражение «серебро, ходячее у купцов» отражает практику взвешивания серебра при каждой транзакции — монет ещё не существовало.
Ритуал заключения завета между рассечёнными животными, описанный в 15-й главе книги Берешит, — когда Б-г повелел Аврааму взять тёлку, козу и барана трёхлетних, горлицу и молодого голубя, рассечь их пополам и разложить половины друг против друга, после чего «огненный факел» прошёл между рассечёнными частями, — засвидетельствован в текстах из Мари XVIII века до н. э. и в аккадских источниках. Аккадское выражение «убить осла» (хаярам каталум) означало «заключить договор». Смысл ритуала: «Пусть со мной будет так, как с этим животным, если я нарушу договор». Пророк Ирмеяѓу (34:18) подтверждает живучесть этого обычая: «И отдам мужей, нарушивших завет Мой, которые не исполнили слов завета, который заключили предо Мною, рассекши тельца и пройдя между рассечёнными частями его».
Маршрут Тераха и Авраама — из Ура в Харран — представляет собой перемещение между двумя крупнейшими центрами культа Сина. Оба города имели зиккураты, посвящённые Нанне/Сину; оба являлись крупными торговыми узлами на «плодородном полумесяце»; расстояние между ними составляло около 1000 километров по торговому пути вдоль Евфрата. Набонид, последний царь Нововавилонской империи, правивший в 556–539 годах до н. э., восстановил храмы Сина и в Уре, и в Харране, дав Сину титулы «Владыка богов» и «Б-г богов»; арамейское имя этого божества — Марилаhе, «Владыка богов».
Берешит (12:5) упоминает «души, которые сделали в Харане». Берешит Рабба (39:14), передавая слова рабби Элазара бен Зимры, объясняет: это прозелиты (герим), которых обратили Авраам и Сарра — Авраам обращал мужчин, Сарра — женщин. «Почему сказано «сделали»? Чтобы научить тебя: всякий, кто приближает идолопоклонника и обращает его — как будто создал его». Талмуд (Бава Батра 91а) рассказывает, что рождение Авраама было предсказано астрологами Нимрода, и Терах прятал юного Аврама в пещере; выйдя оттуда в 3-летнем возрасте, тот наблюдал природу и пришёл к выводу о существовании Б-га, стоящего над природой. Мидрашевское описание «восхождения через стихии», в котором Нимрод предлагает поклоняться огню, воде, облакам, ветру, а Авраам отвергает каждый элемент логическим аргументом (Берешит Рабба 38:13), может отражать знакомство с месопотамской космологией, где стихии выстраивались иерархически. В Уре существовала развитая астрономическая традиция, шестидесятеричная система применялась для вычислений, что делает мидрашевский рассказ о наблюдении юного Авраама за звёздами, солнцем и луной необыкновенно конкретным: окружение давало мальчику все интеллектуальные инструменты для подобных размышлений. Мидраш Берешит Рабба (39:1) сравнивает Авраама с человеком, увидевшим горящий дворец (бира долекет) и спросившим: «Неужели у этого дворца нет хозяина?» — и тогда хозяин дворца выглянул и сказал: «Я — хозяин дворца».
По талмудической традиции (Сефер ѓа-Яшар, раздел Ноах 27b–28a), Ноах и Шем помогали Аврааму убедить Тераха покинуть родину; Авраам получил знание о Б-ге через личное общение с Шемом, чья жизнь пересекалась с его жизнью на 150 лет. При буквальном прочтении генеалогий Берешит (11:10–26) это хронологическое пересечение действительно подтверждается. Устная передача традиций была обычной практикой в Месопотамии, но параллельно существовала и письменная фиксация — таблички эдубба содержат тексты, переписывавшиеся из поколения в поколение.
Зиккурат Ура и рассказ о Вавилонской башне (Берешит 11:1–9) обнаруживают удивительное конструктивное совпадение. Текст Торы описывает: «давайте наделаем кирпичей и обожжём обжигом; и стал у них кирпич вместо камня, а земляная смола — вместо извести». Зиккурат Ура, сложенный из обожжённых кирпичей с битумным раствором, являет точное соответствие этому описанию. В Южной Месопотамии строительный камень отсутствует — кирпич заменял камень, битум заменял известь; эта специфическая деталь верна только для аллювиальной равнины Междуречья. Геродот, описывая строительство стен Вавилона через 1000 с лишним лет, подтверждает ту же технологию: «горячий битум в качестве раствора».
Генеалогия 11-й главы книги Берешит — Серуг, Нахор, Терах, Авраам, Нахор (младший), Харан — находит точные топонимические параллели в клинописных источниках. Серуг соответствует городу Саруги, засвидетельствованному в ассирийских текстах в районе Харрана. Нахор тождествен городу Нахур, упоминаемому в текстах Мари XVIII века до н. э. Терах соотносится с топонимом тиль тураhи неоассирийских текстов в долине Балих. Все эти названия группируются в одном географическом регионе — бассейне реки Балих, притока Евфрата, в окрестностях Харрана.
Авраам отвесил Эфрону 400 шекелей серебра «ходячего у купцов»; Авимелех дал ему «тысячу серебряных» (Берешит 20:16). Серебро было стандартной единицей расчёта в Уре — 1 шекель составлял примерно 8,3 грамма. Кодекс Ур-Намму устанавливал штрафы в шекелях и минах; на табличках фиксировались цены на рабов, дома, поля, скот — всё в серебре. Сарай, переименованная Б-гом в Сарра (שָׂרָה) — «Княгиня», «Госпожа» (Берешит 17:15), — носит имя, этимологически связанное с аккадским шаррату — титулом Нингаль, жены бога Нанны, чей храм Экамар располагался рядом с зиккуратом Ура.
Шумеро-аккадская традиция приписывала допотопным царям колоссальные сроки правления — десятки тысяч лет по Шумерскому царскому списку; послепотопные цари имели сокращённые, но всё ещё значительные сроки. Библейские генеалогии Берешит (5 и 11) демонстрируют параллельное сокращение продолжительности жизни от Адама к Аврааму. Танах указывает, что Терах прожил 205 лет и умер в Харране (Берешит 11:32), хотя Самаритянское Пятикнижие называет возраст 145 лет — при таком прочтении Терах умер бы до ухода Авраама из Харрана, что устраняет хронологическое затруднение, связанное с уходом Авраама в 75-летнем возрасте (Берешит 12:4).
Падение Третьей династии Ура в 2004 году до н. э. под натиском эламитов и аморейцев породило один из древнейших литературных текстов — «Плач о разрушении Ура». По традиционной хронологии, выход Тераха из Ура может приходиться на период нестабильности после этого крушения — эпоху Исина–Ларсы (2004–1763 годы до н. э.).
Остаётся рассмотреть, почему Авраам настаивал на жене для Ицхака из своей семьи, а не из Ханаана. Текст Берешит (24:2–4) недвусмыслен: «Заклинаю тебя Г-сподом, Б-гом неба и Б-гом земли, что не возьмёшь жену для сына моего из дочерей кнаанеев, среди которых я живу. Но в землю мою и на родину мою пойдёшь, и возьмёшь жену для сына моего, для Ицхака». При этом он категорически запретил возвращать Ицхака в Харран (Берешит 24:6–8). Мидрашим раскрывают многослойную логику этого решения.
Берешит Рабба (59:9) сообщает: Элиэзер сам хотел предложить свою дочь в жёны Ицхаку, но Авраам ответил: «Сын мой — барух (благословен), а ты — арур (проклят). Проклятый не может прилепиться к благословенному (эйн арур медаббек бе-варух)». Ноах проклял Ханаана (Берешит 9:25), а Шема благословил (Берешит 9:26); Авраам — потомок Шема, Элиэзер же, по мидрашу, — потомок Ханаана. Авраам искал не цивилизованность — Ханаан был высокоцивилизованной землёй — а генеалогическую линию, свободную от проклятия. Примечательно, что, согласно Берешит Рабба (60:7), благодаря верной службе Аврааму Элиэзер перешёл из категории «арур» в категорию «барух»: когда Лаван приветствует его словами «Войди, благословенный Г-сподом!» (Берешит 24:31), мидраш видит в этом пророческое подтверждение трансформации.
Авраам не указал Элиэзеру конкретного качества, которое искать в невесте. Элиэзер сам установил испытание хеседом (милосердием): «Девушка, которой я скажу: «Наклони кувшин твой, и я выпью», а она ответит: «Пей, а также верблюдов твоих напою» — её Ты предназначил рабу Твоему, Ицхаку» (Берешит 24:14). Берешит Рабба (60:5) рассказывает, что когда Ривка увидела воду, вода тотчас поднялась ей навстречу; Б-г сказал: «Ты — предвестница для потомков твоих: как вода поднялась, увидев тебя, так поднимется она, увидев потомков твоих» — ср. Бемидбар (21:17): «Поднимись, колодец!». Талмуд (Таанит 4а) и Берешит Рабба (60:3) замечают, что Элиэзер входил в число четверых, сделавших «неподобающий запрос», — ведь если бы к нему вышла рабыня, хромая или слепая, он бы тоже избрал её? Б-г тем не менее исполнил его просьбу и вывел к нему именно Ривку. Элиэзер знал, что дом Авраама — дом хеседа: Авраам принимал путников, бежал навстречу гостям, кормил их (Берешит 18); Элиэзер искал это качество как наследственное, семейное. Ривка, впрочем, оказалась единственной в своей семье, проявившей подлинное бескорыстие: Лаван побежал к Элиэзеру, только увидев кольцо и браслеты (Берешит 24:30); Бетуэль, по мидрашу, пытался отравить посланника. Семья Ривки не была праведной — но Ривка стала «розой среди шипов».
Ривка совершает собственное «лех леха». Берешит Рабба (60:12) передаёт: когда семья намекнула — «Ты правда пойдёшь с этим человеком?» (Берешит 24:58), — Ривка ответила: «Пойду — даже против вашей воли, даже если вы не согласны» (ѓолехет ани аль корхахем ше-ло бирцонехем). Так повторяется паттерн Авраама: уход от семьи, от родины, от всего знакомого, в неизвестную землю, к незнакомому мужу. Мидраш Берешит Рабба (60:16) сообщает, что когда Ицхак ввёл Ривку в шатёр Сарры, всё, что прекратилось со смертью Сарры, вернулось: облако у входа, благословение в тесте, свеча, горевшая от одного шаббата до следующего. Ривка — не просто невеста, а продолжение миссии Сарры; шатёр Сарры — прообраз Мишкана.
Авраам знал, что Земля Ханаан будет отдана его потомкам, — но сами кнаанеи обречены на изгнание за свои деяния: «Ещё не полна мера вины Эмореев» (Берешит 15:16). Женитьба Ицхака на кнаанейке создала бы неразрешимое противоречие: его потомки оказались бы одновременно наследниками Обещанной Земли и потомками тех, кого эта земля «извергнет» (Ваикра 18:28). Археология подтверждает, что ханаанские религиозные практики включали человеческие жертвоприношения детей — засвидетельствованные в Мегиддо, Гезере и Таанахе; священную проституцию, упомянутую и в Танахе (Дварим 23:18), и в угаритских текстах; культ Баала и Ашторет с ритуальными оргиями; детские захоронения в основаниях зданий, обнаруженные в Иерихоне и Мегиддо.
Сразу после Акеды — жертвоприношения Ицхака — Аврааму сообщают: «Вот, Милка тоже родила сыновей Нахору, брату твоему… и Бетуэля», а «Бетуэль родил Ривку» (Берешит 22:20–23). Мидраш Берешит Рабба (57:1) утверждает: Ривка родилась в тот самый момент, когда Ицхак был связан на жертвеннике; когда Б-г явился Аврааму на горе Мория и велел не приносить сына в жертву, Он также открыл ему через руах ѓа-кодеш, что невеста для Ицхака уже появилась на свет.
Археология подтверждает практику эндогамии в Месопотамии: клинописные таблички из Ура и Ларсы фиксируют браки внутри семейных кланов, особенно среди торговых семей; браки с иноплеменниками были редкостью для семей высокого статуса. Брачные контракты из Ура и Нузи (XV век до н. э.) содержат элементы, параллельные описанию сватовства Ривки: калым (дары Элиэзера, Берешит 24:53), согласие семьи невесты (Лаван и Бетуэль, Берешит 24:50–51), приданое (служанки, данные Ривке, Берешит 24:59 и 61), формулу «от Б-га это» (ср. «От Г-спода вышло это дело», Берешит 24:50). Колодец был центральным общественным пространством, где женщины собирались в вечернее время (Берешит 24:11); раскопки подтверждают, что колодцы в Месопотамии и Ханаане нередко представляли собой подземные источники с лестницами — отсюда глаголы «спустилась к источнику» и «поднялась» (Берешит 24:16). Золотые носовые кольца и браслеты — именно такие, какие подарил Элиэзер Ривке (кольцо весом в полшекеля, 2 браслета весом в 10 шекелей золота, Берешит 24:22), — массово обнаружены в захоронениях и кладах Ура, Ларсы и Нузи. Мидраш Берешит Рабба (60:6) видит в этих дарах пророческий символ: кольцо в полшекеля — намёк на полушекелевый вклад в Мишкан (Шемот 30:13); 2 браслета — 2 Скрижали Завета; 10 шекелей — 10 Заповедей.
Авраам послал за женой для Ицхака не в Ур, откуда ушёл, а в Харран, где осталась семья. Критерии его выбора, как они вырисовываются из текстов Танаха и мидрашим, складываются в поразительно целостную картину: генеалогия Шема (барух, а не арур); родственная кровь — «мишпахти», «моя семья» (Берешит 24:4, 38, 40); мида хеседа — качество милосердия, испытанное у колодца; способность к собственному «лех леха» — готовность оставить всё и идти навстречу неведомому; б-жественное предназначение, открытое в момент Акеды; продолжение миссии Сарры — облако, свеча, благословение теста. Археология Ура и Месопотамии не «доказывает» библейский текст — но и не позволяет отмахнуться от него как от позднейшей выдумки: слишком точно детали одного совпадают с деталями другого. Археология показывает, каким великолепным был тот дворец, который покинул Авраам.
Источники
Woolley, C. L. Ur Excavations, тома I–X. British Museum и University of Pennsylvania, 1927–1976.
Woolley, C. L. Ur of the Chaldees. 1-е издание — 1929; переработанное издание под редакцией P. R. S. Moorey — 1982.
Stone, E. C. и Zimansky, P. Раскопки SUNY в Уре, 2015–2019.
Otto, A. Раскопки дома Син-нады, Исин–Ларса, LMU München.
Al-Zahery, N. et al. «In search of the genetic footprints of Sumerians: a survey of Y-chromosome and mtDNA variation in the Marsh Arabs of Iraq.» BMC Evolutionary Biology 11:288, 2011.
Fernandes, V. et al. «The Arabian Cradle: Mitochondrial Relicts of the First Steps along the Southern Route out of Africa.» PLOS ONE, 2013; дополнение 2014 — 15 751 образец.
Lazaridis, I. et al. «The genetic history of the Southern Arc: A bridge between West Asia and Europe.» Science 377, 2022.
Molleson, T. и Hodgson, D. «The human remains from Woolley’s excavations at Ur.» Iraq 65, 2003.
Kramer, S. N. The Sumerians: Their History, Culture, and Character. University of Chicago Press, 1971.
Leemans, W. F. Foreign Trade in the Old Babylonian Period as Revealed by Texts from Southern Mesopotamia. Brill, 1960.
Oppenheim, A. L. Letters from Mesopotamia. University of Chicago Press, 1967.
Mansfield, D. и Wildberger, N. J. «Plimpton 322 is Babylonian exact sexagesimal trigonometry.» Historia Mathematica44 (4), 2017.
Roth, M. T. Law Collections from Mesopotamia and Asia Minor. Scholars Press, 1997 (Кодекс Ур-Намму, Законы Эшнунны, Законы Липит-Иштара).
Key, A. F. «Traces of the Worship of the Moon God Sin Among the Early Israelites.» Journal of Biblical Literature 84 (1), 1965.
Hamilton, V. P. The Book of Genesis, Chapters 1–17 (NICOT). Eerdmans, 1990.
Encyclopaedia Judaica, статьи «Terah», «Ur», «Abraham».
Dictionary of Deities and Demons in the Bible (DDD), статья «Sin».
Rimmer, H. и Caiger, S. Исследования вавилонской надписи о казни огнём, 1944.
Тексты из Мари (Archives royales de Mari), XVIII век до н. э. — ритуал рассечения животных, город Нахур.
Кодекс Ур-Намму: табличка Ni 3191 из Ниппура.
Законы Эшнунны: таблички IM 51059, IM 52614.
Берешит Рабба (редакция Теодора–Альбека), главы 38:11–13, 39:1, 39:14, 57:1, 59:9–12, 60:3, 60:5–9, 60:12, 60:16.
Мидраш ѓа-Гадоль на Берешит 11:28.
Элияѓу Рабба 6; Элияѓу Зута 25.
Бемидбар Рабба 19:1, 19:33.
Талмуд Бавли: Бава Батра 91а; Таанит 4а; Йома 28б.
Сефер ѓа-Яшар, раздел Ноах 27b–28a.
Зоѓар, Берешит 1:77b.
Книга Юбилеев 12:12–14.
Апокалипсис Авраама, главы 1–8.
Псевдо-Филон, Biblical Antiquities 6:16–17.
Раши на Берешит 24:3, 24:39.
Седер Олам Рабба 1.
Сехель Тов (редакция Бубера) на Берешит 24:33.
Мидраш Аггада на Берешит 24:53.
Ялкут Шимони на Тору 109.
Macalister, R. A. S. The Excavation of Gezer. Palestine Exploration Fund, 1912 (ханаанские жертвоприношения).
Sellin, E. Раскопки Таанаха; Schumacher, G. Раскопки Мегиддо (детские захоронения).
Геродот, История, книга I, 179.
